• Uni-shop.lv
    • Judo club
    • Mājas lapu izstrāde, mājas lapu izveide
Николай Караченцов на коне! Николай Караченцов на коне! Фото: К. Маркарян

Для Караченцова Юрмала стала вторым домом

Не только Жанна Фриске предпочла Юрмалу для реабилитации. Здесь еще с советских времен свое здоровье укрепляли Иосиф Кобзон, Алла Пугачева, Евгений Леонов… И после тяжелой  февральской аварии 2005 года, когда думали, что Николай Караченцов не выкарабкается, пройдя множество операций, он вместе с женой Людмилой ежегодно приезжает в Юрмалу.

Карен Маркарян

Народному артисту России - Николаю Петровичу Караченцову в октябре исполнится 70 лет. Он вряд ли уже возвратится на сцену. Но зато он, благодаря своей жене, возвратился к жизни.

Заслуженной актрисе России Людмиле Поргиной специалисты посоветовали для лечения и восстановления мужа юрмальский санаторий «Яункемери». И через полтора года после аварии она впервые привезла мужа сюда. А теперь ездят вместе каждый год. В один из таких приездов мы все и встретились.

Караченцов

Кадр из фильма «Тайны дворцовых переворотов. Россия. Век XVIII. Фильм 1: Завещание Императора» режиссера Светланы Дружининой (2000). В роли Петра I – Николай Караченцов.

Рейт-терапия

Условились встретиться у входа в санаторий. Здесь, вдалеке от суеты тусовочной Юрмалы, можно не опасаться любопытствующей публики. 

В точно назначенное время из дверей вышли Николай и его шурин, который был в ту злополучную февральскую ночь 2005 года, когда случилась авария, в автомобиле вместе с Караченцовым. Поздоровались. Николай Петрович молча пожал руку. А потом мы не спеша отправились в ангар с лошадьми. На сеанс рейт-терапии, как научно называются прогулки на специально обученных лошадях для людей, перенесших травмы черепа и опорной системы.

Пока перекуривали (Караченцов перешел с крепких «Примы» и «Жетана» на «Парламент») спортсменка и врач Ольга вывела лошадей. Выбрали гнедого Персика. Для рейт-терапии, как объяснила Ольга, выбирают лучших скакунов, которые участвуют и в соревнованиях…

Караченцов

Караченцов на коне! фото автора.

Конечно, Караченцов не взобрался на коня, как в картине «Ярославна, королева Франции», например. Персика подвели к специальному деревянному помосту. Но для человека, получившего несопоставимые с жизнью травмы, как заключали поначалу врачи, просто встать на ноги – уже подвиг. И уж не всякий здоровый рискнет взобраться на коня, а тут всю неделю - выездка.

Караченцов


- Кока, распрямись, пожалуйста! – к нам присоединилась главный реабилитолог Караченцова - так называет жену артиста главврач санатория Михаил Малкиель. 

Николай, видя нацеленную на себя камеру, как при слове «мотор», распрямляется и вскидывает правую руку, еще год назад висевшую плетью из-за раздробленной ключицы. Десять кругов по свежим опилкам ангара, и мы всей компанией отправляемся на прогулку – через лес, к морю.

Теннис и съемки

После манежа, когда речь зашла о теннисе, Караченцов вдруг хрипло и полуразборчиво проронил:

- Играл...

- Игра? - переспросила Людмила.

- 20-го приедем в Москву и пойдем на Кубок Девиса, - попытался угадать шурин Андрей.

- Нет… Играл… Здесь… - упорно и несколько отчетливее повторил Николай.

- И еще как играл! - одобряюще подхватила Людмила. – Да, на кортах в Майори, с Шамилем Тарпищевым, который жил здесь с семьей. Они присылали нам машинку, и Николай три дня подряд играл. Потом мы пили чай, беседовали. Шамиль говорил, что уже готов с Колькой играть в паре за сборную. А потом теннис заменили телесъемки - тридцать пять лет спектаклю «Юнона и Авось»…

- Двадцать пять! – мгновенно, пока я соображал, что вроде бы меньше, хрипло, но довольно разборчиво отреагировал Николай Караченцов, шагавший молчаливо рядом и, казалось, переставший реагировать на разговор. 

- Да, двадцать пять, - вновь подхватила Людмила. - Знаете, я уже в маразме, а у него все в полном порядке… Так вот, приезжали журналисты с Первого канала и тоже снимали Колю по поводу юбилея спектакля. Для этой документальной картины мы искали улочки в Старой Риге, где Коля когда-то снимался. 

- Вы в курсе, что в «Яункемери» в свое время поправляли здоровье и Алла Пугачева, и Евгений Леонов…

- Да, и Андрей Миронов вместе с мамой. Это тоже нас очень сильно грело. Ну, а главное, что здесь специалисты замечательные. Удивительный такт, мягкость, и такая любовь к Коке! Когда мы в прошлом году отсюда вернулись в Москву, мы такую физическую форму набрали! Коля тогда сильно окреп, и в октябре мы сразу пошли на операцию. Представляете? Хотя прошло только шесть месяцев после двух предыдущих операций…

Сначала мы сделали пластику – закрыли дырку в голове, а через две недели решились на операцию ключицы. Поставили пластину вместо сломанных костей, сухожилия восстановили. Рука теперь разработана. Только осталось ждать, когда произойдет соединение нервных окончаний в мозге, когда успокоится психика, исчезнет физическая вялость. Над этим мы сейчас усиленно работаем… 

Караченцов

Караченцов с женой и шурином Андреем. Фото автора.

Грибы и массаж

- Что входило в ваш ежедневный курс реабилитации в Юрмале?

- Дважды в день – физкультура, обязательно. Разработка рук, ног, корпуса, расслабление всех мышц. Потом – логопед, массаж. Мы пробуем еще и гидромассаж – в прошлом году к нашему приезду в «Яункемери» как раз такую ванну оборудовали. Еще и бромистые ванны. И, конечно, прогулки по берегу моря. Мы каждый вечер перед сном смотрим закат. Коля, как сын художника, и как творческий человек, очень ценит эту красоту. В городе подобного не увидишь. Даже в центре Юрмалы, в Майори, где толпы людей. А здесь – совершенно другой ритм, тут сразу все как будто замедляется, и ты погружаешься в атмосферу природы. Мы с Колечкой много гуляем по лесу. Я тут даже грибов набрала – засолила два ведра...

- Речь Николая Петровича по сравнению с прошлым годом улучшилась? 

- Конечно. Во-первых, поднялось небо, и пошел звук. Но осталась проблема дыхания, ведь у Коли были ранены легкие. Поэтому Коля не всегда четко может выговорить слово. И он пока стесняется этого и чаще молчит. Но когда мы приедем в Москву, певец Гена Трофимов будет заниматься с Колей вокалом. Будем пытаться петь, чтобы это тоже развивало связки. 

- Что самое сложное сейчас для Николая Петровича?

- Самое главное, чтобы появилась мотивация, как говорят врачи. Чтобы Коля сам распределял свой день, сам мог бы руководить своими занятиями. И, конечно, возвращение речи в полном объеме. После таких травм люди восстанавливаются до трех лет.

- Если вообще восстанавливаются. Ведь Николаю Петровичу ставили неутешительный диагноз…

- То, что он остался жив, это уже непонятно – как? Многие думали, что он вообще не будет двигаться, останется дебилом. Но вы ведь сами видели, что с интеллектом и памятью у него все в порядке. В Москве мы хотим заняться еще и китайской медициной - иглоукалыванием, подключить лечение травами для активизации мозга. Изгнать химию из крови после стольких препаратов. При этом продолжать работать с логопедами, заниматься физкультурой. 

… В это время ушедшие вперед Николай и Андрей остановились. А когда мы поравнялись, Караченцов преподнес жене маленькую веточку с пестрыми листьями. В этом молчаливом жесте было столько любви и благодарности… 

Караченцов с женой

Караченцов с женой. Фото автора

Кока и его друзья

Прогулка подошла к концу, Николаю Петровичу необходимо было отдохнуть, а мы с Людмилой Андреевной продолжили беседу.

- Когда я позвонил вам в номер, вы сказали: «Сейчас Коленьку уложу, перезвоните…» Вас не смущает, что вы говорите о муже, как о маленьком ребенке? Это его самого не тяготит?

- Нет, а мы всегда так в семье общались – Коленька, Кока. В нашем доме Коля всегда был главным человеком.

- В книге Караченцова «Авось» есть главка и от вашего имени. О том, как вас неприятно поразило то, что уже на 9-й день после аварии, когда Николай Петрович находился в коме, на сцене Ленкома в «Юноне и Авось» играл за Караченцова Дмитрий Певцов. Говорят, на эту главку Марк Захаров обиделся и поэтому не пришел на презентацию книги?

- Да. Бог ему судья! Я ему сказала, что это – праздник для Коли и всех его друзей, в том числе и для вас. Ведь книжку, которую Коля хотел издать к своему 60-летию, мы восстановили. И в ней есть глава о Марке Анатольевиче и о театре, премьеры в котором Коля считал самым лучшим, что есть у него в жизни, кроме семьи…

- Помните, когда скончался Анатолий Папанов, а его театр Сатиры был в это время на гастролях в Риге, артистам запретили поехать в Москву на похороны попрощаться с товарищем? Не из одного ли ряда эти события?

- Да, это – болезнь. Тогда так решил главный режиссер театра. Конечно, можно было хотя бы на день поехать в Москву, ведь и цены на билеты были тогда другими. Да что цены, когда умер такой великий актер...

Рассказывают, что когда скончался Андрюша Миронов, в «Фигаро» хотели ввести другого актера. И тогда главному режиссеру Плучеку, по-моему, Рудик Фурманов (бывший администратор Андрея Миронова, который сейчас создал театр-антрепризу Андрея Миронова в Санкт-Петербурге) сказал: «Вы знаете, это просто неприлично!» И спектакль сняли. 

И в Ленкоме, когда Татьяна Ивановна Пельтцер стала забывать текст, играя очень весомую роль в спектакле «Три девушки в голубом», Марк Захаров сказал, что снимет этот спектакль, потому что другой актрисы в этой роли не видит. 

- Про Караченцова он тоже так говорил?

- Коля мне рассказывал, что когда пытались кого-нибудь ввести в «Юнону», он ему сказал, что вы будете играть, пока можете, а потом мы снимем спектакль. А тут просто даже вопрос не этики… А вдруг кто-то у него из близких играл бы в этом спектакле, и с ним было бы плохо, он бы тут же ввел на роль другого артиста? 

Для Коли это был не обыкновенный спектакль. Я просто уверена, что спектакль просто бы не получился, если бы не было Коли, не было бы такого исполнителя, который наделен бешеным темпераментом и удивительным благородством. Все это видно на сцене. И та сила любви, какой он умеет любить и в жизни. Ведь он сказал мне, что я живу сейчас ради тебя, я вернулся ради тебя, чтобы жить с тобой долго-долго…

- А мысль о венчании как пришла?

- Она появилась, когда он лежал в коме, и я молилась в монастырях и в церкви, в которой мы потом обвенчались, чтобы Господь Бог вернул Колю. Чтобы мы обвенчались и на том свете были с ним вместе. И когда Коля вернулся, стал восстанавливаться, у нас должно было быть 30-летие свадьбы. Я сказала: Коленька, как ты думаешь, может нам обвенчаться? Он ответил: «Да, обязательно!» Но когда приближалась назначенная дата, я, видя, какой он еще слабенький, предложила: может, потом как-нибудь повенчаемся? Он наотрез отказался. Мне потом один из журналистов «Собеседника» сказал, что прочел в Интернете, что я совершенно глупая женщина, которая потащила больного человека к алтарю, и это все снимали… 

Я тогда ответила, что это Коля разрешил снимать, и я горжусь, что мой любимый человечек нашел в себе силы выстоять эти 40 минут перед алтарем. Пускай меня будут считать глупой, дурой! Но я горжусь Колей. Мне как-то сказали: что ты с ним гуляешь по Тверскому бульвару, он ведь с дыркой в голове. Я на это ответила: а что, мне его в клетку посадить? Это – его жизнь, в которой он выстоял и каждый день преодолевает болезнь шаг за шагом. Ведь он не стоял, не ходил, не говорил, сам не ел, не глотал… 

- Как вы нашли в себе силы не впасть в отчаяние, когда все навалилось: смерть мамы, муж в коме, впереди - неизвестность?

- Все было страшно. Наверное, можно было сойти с ума. Но я не имела права на слабость. Невестка беременная – скоро рожать. В ту ночь, когда маму увезли в морг, а Коле начали делать операцию в 4.15 утра, я стояла на коленях и молилась, чтобы Господь дал мне силы. В 8.15, когда сообщили, что операция закончена, давление держится, я поехала в морг. Когда я потом к Коле пришла, наклонилась над ним и сказала: ты лежи и ничего тут не выдумывай, ты жди меня, а я маму похороню так, как мы с тобой хотели.

- Он вас слышал?

- Он мне потом сказал, что ты так кричала все время, так меня звала… 

Сил у меня хватило и когда я увидела объявление о возобновлении спектакля «Юнона и Авось». Знаете, вот живешь и думаешь, что у тебя есть второй дом – театр, который ты безумно любишь, в котором есть, как в каждой семье, свои достоинства и недостатки. И вот я пришла на девять дней моей мамы играть спектакль, и увидела это объявление. Это был сильный удар. Так со своими детьми не поступают. Когда человек борется, когда его оттуда просят вернуться, когда его можно возвратить только молитвой и любовью… 

Но Марк Анатольевич говорил, что этот спектакль будет молитвой… На гробе Колином? На Колином Гробе?! Это – какая-то языческая пляска. 

- Дмитрий Певцов и сам мог бы это понимать…

- Ну, у Димы, как мне кажется, не хватило какой-то… Понимаете, корону короля все хотят надеть. Слаб человек. Но не всегда, надев корону, можно стать королем.

- Вы, я заметил, не курите. Вообще не курили?

- Я в театре начинала курить, но у меня очень плохие сосуды. Так что с этим делом завязала. А когда случилась беда, начать курить себе не разрешила. Мне надо было похоронить маму и поднять Колю. Мне нужно быть здоровой. Потому что мне нужно еще очень много пройти с Колей…

Караченцов

Кадр из двухсерийного телевизионного художественного фильма Виталия Мельникова «Старший сын» (1975), снятого по одноименной пьесе Александра Вампилова. В роли старшего сына - Николай Караченцов.

Ваш комментарий к статье: