• Uni-shop.lv
    • Judo club
    • Mājas lapu izstrāde, mājas lapu izveide
Николай Гумилев с Анной Ахматовой и сыном Львом. Николай Гумилев с Анной Ахматовой и сыном Львом.

Мемориальная доска гусару и поэту Николаю Гумилеву в поместье под Даугавпилсом

В поместье Арендоль под Даугавпилсом 13 сентября будет установлена памятная доска с барельефом культового поэта Серебряного века Николая Гумилева, который в годы Первой мировой служил в составе знаменитого 5-го гусарского Александрийского полка, расквартированного в 1916-м в этом имении на берегу Даугавы (Западной Двины).

Игорь Мейден

«…Пуля, им отлитая, просвищет

Над седою, вспененной Двиной,

Пуля, им отлитая, отыщет

Грудь мою — она пришла за мной…»

Эти строки стихотворения «Рабочий» Николай Гумилев (муж поэтессы Анны Ахматовой и отец историка и географа Льва Гумилева) написал ровно сто лет назад, когда в чине прапорщика сидел в окопах недалеко от Двины. Из истории известно, что почти год Николай Степанович провел в окрестностях Двинска. В 1914-м он ушел добровольцем на фронт и был зачислен в лейб-гвардии уланский полк вольноопределяющихся.

Затем он служил в 5-м Гусарском Александрийском Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полку, и в марте 1915-го прибыл на новое место службы - в окопы у латгальского поселка Ницгале. Кстати, этот полк был богат на яркие личности - в нем в разные годы служили также будущий маршал Финляндии Карл Маннергейм и писатель Михаил Булгаков (тогда - полковой врач)… 

Именно под Двинском Гумилев написал одно из своих самых знаменитых стихотворений «Война»:

«Как собака на цепи тяжелой,

Тявкает за лесом пулемет,

И жужжат шрапнели, словно пчелы,

Собирая ярко-красный мед.

А «ура» вдали — как будто пенье

Трудный день окончивших жнецов.

Скажешь: это — мирное селенье

В самый благостный из вечеров.

И воистину светло и свято

Дело величавое войны.

Серафимы, ясны и крылаты,

За плечами воинов видны.

Тружеников, медленно идущих

На полях, омоченных в крови,

Подвиг сеющих и славу жнущих,

Ныне, Господи, благослови.

Как у тех, что гнутся над сохою,

Как у тех, что молят и скорбят,

Их сердца горят перед Тобою,

Восковыми свечками горят.

Но тому, о, Господи, и силы

И победы царский час даруй,

Кто поверженному скажет: «Милый,

Вот, прими мой братский поцелуй!»

К 100-летию этих событий, когда Александрийский полк стоял в имении Арендоль (тогда это был так называемый фольварк Рандоль), 13 сентября в полдень и установят мемориальную доску Николаю Гумилеву.

Инициатива увековечить память о Поэте изначально исходила от одной из старейших в Латвии поисковых организаций «Орден», поддержал ее хозяин поместья «Арендоль» Арвид Турлайс, а средства на создание доски и организацию торжества выделил петербургский меценат Грачья Погосян.

«Наша организация занимается поиском останков бойцов, павших здесь в годы Великой Отечественной и Первой мировой, - рассказал один из активистов «Ордена» Айвар Аболиньш. - Некоторое время назад мы были примерно в 30 километрах от Даугавпилса, увидели окопы, а потом поняли, изучив архивные материалы, что они остались от легендарного 5-го Александрийского полка, когда в нем служил Гумилев. А неподалеку увидели усадьбу «Арендоль». История стала оживать. Весь 1916 год этот полк воевал в тех местах. И там почти все сохранилось нетронутым до наших дней – даже беседка в усадьбе, где ужинали офицеры. И мы стали искать возможность увековечить память поэта, воевавшего на территории нынешней Латвии.»

В начале XX века императрица Александра Федоровна стала шефом «черных гусар» и предпочитала называть полк в официальных документах «Бессмертный». Его гусары отличались неимоверной храбростью в бою, носили черные мундиры, их символикой стали серебряные черепа и знак мальтийского креста с черепом (отсюда и названия – полк «Гусаров смерти» или «Бессмертных гусар»). Николай Гумилев писал о них:

«Зато бессмертные гусары,

Те не сдаются никогда,

Войны невзгоды и удары

Для них как воздух и вода».

Гусар-александриец Владимир Карамзин вспоминал, как в 1916-м в их полку появился прапорщик с двумя солдатскими Георгиями на груди. Он пришел в штаб для представления командиру полка. Тот был занят, и штабс-ротмистру Карамзину из вежливости пришлось затеять беседу. Зная о пристрастиях Гумилева (а прапорщиком был именно он), Карамзин заметил, что настоящее время бедно значительными поэтами: «Вот если мы будем говорить военным языком, то мне кажется, что «генералов» среди теперешних поэтов нет».

Лицо прапорщика оживилось, и он ответил: «Ну нет, почему так? Блок вполне «генерал-майора» вытянет. А вот Бальмонту ради его больших трудов штабс-капитана дать можно…»

Дыхание войны Гумилев почти сразу почувствовал в окрестностях Двинска. На следующий день после прибытия в полк он был неожиданно обстрелян с другого берега Двины немецким пулеметом. Гумилев, увидев, как товарищи сразу спрыгнули в окопы, нарочно остался на открытом для выстрелов месте и начал зажигать папироску, бравируя своим спокойствием…

Таким он был – Поэт Серебряного века: романтик и храбрец…

Ваш комментарий к статье: