• Uni-shop.lv
    • Judo club
    • Mājas lapu izstrāde, mājas lapu izveide
Максим Бусел и Улдис Мархилевич в спектакле «1900-й. Легенда о пианисте».Максим Бусел и Улдис Мархилевич в спектакле «1900-й. Легенда о пианисте». Фото: Карен Маркарян

Премьера легенды о пианисте в Рижском русском театре завораживает

Новый спектакль Рижского русского театре имени Михаила Чехова «1900-й. Легенда о пианисте» можно назвать настоящим явлением в театральной жизни Латвии. И не столько по форме – когда зрители располагаются вместе с актерами прямо на сцене-палубе, сколько по глубине и яркости раскрытия пронзительного рассказа о музыканте, ни разу не сошедшего с парохода на берег...

Карен Маркарян, текст и фото

Но вначале об ощущениях. Если вы даже когда-нибудь были за кулисами, то это не сравнится ни с какими ощущениями, когда вы находитесь прямо на сцене во время всего спектакля, постепенно становясь не только зрителями, но и участниками одного из лучших творений нашего современника – итальянского писателя Алессандро Барикко «Новеченто» («Двадцатый век»).

Посередине сцены – рояль, занавес закрыт, на нем в подсвеченном круге, как в огромном иллюминаторе, появляются то волны бушующего океана, то огромная люстра шикарного ресторана трансатлантического парохода «Вирджиния», на котором и происходит всё действо. Лишь в конце спектакля откроется этот занавес, когда трап парохода протянется в пустующий зал с редкими огоньками подсветки…

Но зрители-пассажиры парохода остаются на сцене – палубе «Вирджинии». И уходящие ввысь ярусы театральной машинерии с ее лестницами – естественное обрамление всего спектакля, этакое чрево не только театра, но и парохода.

Если вы видели известный фильм «Легенда о пианисте», то могли бы заметить, насколько машинное отделение парохода схоже с театральными надстройками. И раз мы уж коснулись картины итальянского режиссера Джузеппе Торнаторе - музыкальной драмы, вышедшей на экраны в 1998 году и затем получившей премию европейской киноакадемии и американский «Золотой глобус» (за лучшую музыку к фильму, написанную Эннио Морриконе), замечу, что спектакль переживается куда ярче.

И это, несмотря на блестящую игру в картине Тима Рота – одного из любимых актеров Тарантино, и музыку прославленного Морриконе (кроме пары-тройки классических джазовых и блюзовых композиций).

Чем же берет Рижский русский театр? Прежде всего, гениальной (не побоюсь этого слова) игрой молодого 24-летнего актера Максима Бусела – этакого настоящего «арийца», какую характеристику могли бы мы услышать, снимись он в фильме о Штирлице.  А что, все данные подходящие: рост - 186 см, цвет глаз - серо-голубой, светлый шатен, как сказано в аннотации актерского агентства МАКС.

А, кроме природных данных и таланта, у Максима в багаже – профессиональное образование (Латвийская академия культуры, курс Игоря Коняева), многолетние занятия балетом, акробатикой, фехтованием, плаванием, учеба на хоро-дирижёрском отделении в музыкальной школе и занятия вокалом (лирический баритон, солист хора русской духовной и православной музыки «ACCOLАDA»).

Но, чтобы не складывался образ этакого пай-мальчика, отмечу, что Максим 4 года занимался Тайдзы-цуань (китайским боевым искусством). И еще свободно владеет, помимо родного русского, латышским и английским языками.

Максим в спектакле выступает в роли трубача Макса Туни (надо же такое совпадение имен!) -  друга пианиста, его поверенного и рассказчика. Он буквально заполняет собой все пространство «палубы», иногда взлетая по лестницам наверх или оказываясь на полу, при этом не переставая рассказывать и рассказывать нам о жизни и чувствах своего друга пианиста - Дэнни Будмена Т. Д. Лемона 1900-го.

Это имя с помощью друзей-машинистов ему придумал его названный отец – чернокожий Денни Будман, обнаруживший белого ребенка в коробке из под лимонов после очередной партии эмигрантов, которые прибыли в Америку в 1900-м году.

Второй раз мальчишка осиротеет в 8 лет, когда в результате полученной травмы скончается его отец. Но к тому времени Новеченто станет любимцем всего экипажа парохода, включая капитана.

Каким-то непостижимым образом 1900-й научился виртуозно играть на рояле, и, повзрослев, становится членом джаз-бенда, который развлекает пассажиров первого класса. Однако Новеченто часто отказывается играть «простые ноты» и начинает выдавать свою музыку, которую слышит и видит в окружающих его людях и океане. 

Славу о способностях пианиста разносит пресса, на борт «Вирджинии» по этой причине однажды прибывает даже основатель джаза, который позорно проигрывает самоучке в нервной и захватывающей музыкальной дуэли.

Новеченто мог бы обогатиться, спустись на берег, но он так никогда и не покинул пароход, хотя один раз и пытался это сделать. И, когда пустую и ободранную «Вирджинию» уже после Второй мировой войны собираются взорвать, он категорически отказывается покидать свой плавучий дом, свою планету и Вселенную…

Обо всем этом мы узнаём не только из рассказа трубача, но и от самого пианиста – посредством прекрасной музыки.

Ведь один Максим Бусел на сцене ничего бы не смог поделать, если бы не его другой гениальный партнер, которого можно назвать национальным достоянием Латвии. На этот раз это не Раймонд Паулс, который давно и плодотворно сотрудничает с Рижским русским театром, а Улдис Мархилевич. Да-да, тот самый. Клавишник-оранжировщик и композитор из известных во всем СССР групп «Опус» и «Ремикс» (в последней пел Родриго Фоминс). Один из латвийских музыкальных фестивалей «Зеленый луч» Мархилевич проводит летом в Павилосте. 

И вот Улдис, произносящий за весь спектакль пару фраз, предстает перед нами тем самым пианистом. Нет, он не соревнуется в игре с британцем Тимом Ротом, он даже не играет (в смысле актерства), а живет на сцене. И рояль здесь изначально такой же действующий персонаж, который изливает душу под пальцами Мархилевича.

Тим Рот в фильме лишь имитирует игру на инструменте, а Улдис завораживает своей музыкой. Помимо известных танцевальных мелодий в стиле рег-тайм, звучат совершенно незнакомые произведения, удивительным образом точно вплетающиеся в канву происходящего. Во время спектакля предположил, что это музыка самого Мархилевича, что мне потом в интервью подтвердил режиссер постановки Сергей Голомазов.

А во время «шторма» центр сцены-палубы (не забываем) вдруг начинает двигаться вместе с тремя рядами зрителей-пассажиров и непрекращающимся действом. Остальные четыре ряда (с теми зрителями, кого может «укачать») остаются неподвижны. Время-от времени палуба меняет свое расположение… Но это происходит не абы как, а точно тогда, когда соответствует тому, что творится на пароходе.

Эта пьеса неоднократно ставилась в Италии, Сан Марино, Франции, России и в других европейских странах. Но постановка заслуженного деятеля искусств России, профессора РАТИ (ГИТИСа), художественного руководителя Театра на Малой Бронной, режиссера Сергея Голомазова совершенно оригинальна.

Впрочем, с академическим Рижским русским театром Сергей Анатольевич сотрудничает не впервые. В 1993-1994 годы он здесь работал режиссёром-постановщиком. А поставленный им ранее спектакль «Метод Грёнхольма» держится в репертуаре уже более семи лет.

После генеральной репетиции спектакля о пианисте (премьеры для прессы) попросил Сергея Голомазова ответить на несколько вопросов для Infotop.

- Как появилась идея устроить всё действо вместе со зрителями прямо на сцене?

- Сначала, в июле, возникла идея самого материала, а затем, как говорится, в процессе стали фантазировать на тему, где это можно играть. Вначале думали, что это будет камерный спектакль, так как участвуют два актера. Но потом Эдуард Ильич Цеховал предложил сыграть эту историю прямо на сцене вместе со зрителями.

Сценограф Николай Симонов подхватил идею и начал развивать. Когда мы стали обсуждать, как показать шторм и скользящий рояль, он и предложил решение: половина «палубы» (сцены) вращается с участниками спектакля, а другая половина остается на месте. Вот так в результате коллективного сотворчества эта идея и осуществилась.

- А пригласить Улдиса Мархилевича на роль пианиста кто придумал?

- Это, как я понимаю, была совместная идея Эдуарда Ильича и Раймонда Паулса. Летом мы познакомились с Улдисом, он с радостью и очень активно включился в работу. И в общем, две трети музыки, которую вы слышите в спектакле, помимо рег-тайма и блюза, это – его произведения, которые он написал специально для спектакля. В этом числе и пьеса, которую Мархилевич исполняет в одном из главных действий – музыкальной дуэли своего персонажа с родоначальником джаза.

- Хочу отдать должное таланту молодого актера Максима Бусела, который выступает от имени рассказчика истории и друга пианиста. Он вместе с Улдисом Мархилевичем держит зал.

- Максим проделал гигантскую работу. Это очень сложный актерский материал, потому что практически полтора часа держать публику, динамично рассказывая историю, – это архисложная задача даже для опытного актера. А он молодой актер, можно сказать начинающий. И творчески справился со своей ролью. Конечно, спектакль будет еще как-то утрясаться, настаиваться, но в целом он получился.

- Почему вы обратились именно к этой пьесе?

- Потому что в какой-то степени эта история во многом и про меня. Мое первое знакомство с драматическим искусством было также открытием, когда я резко изменил свою жизнь. Это то же самое примерно, что произошло с нашим трубачом, который на пароходе встретился с уникальным пианистом, музыкантом-самородком, самоучкой, который играл какую-то свою музыку…

Замечу, что на генеральной репетиции в рядах зрителей находился и возглавляющий 30 лет Рижский русский театр Эдуард Цеховал, недавно подавший прошение об отставке. Что ж, это его личное дело. Но уходит он красиво, под овации зрителей премьеры «1900-й. Легенда о пианисте». Браво, Эдуард Ильич!

Ниже в фотогалерее – сцены из спектакля.

Ваш комментарий к статье: